Голос, который можно переписать

В Верховном суде оспариваются правила электронного голосования

Во время тренировки ДЭГ избиратель из Люберец, по его словам, изменил уже подтверждённый бюллетень, и система приняла подмену без единого предупреждения. Теперь он добивается признания правил онлайн-голосования незаконными.

Истец — Виктор Толстогузов. Руководил отделом систем электронного голосования МГТУ им. Н. Э. Баумана. Он разработал комплекс обработки избирательных бюллетеней КОИБ-2017, которым оснащены участки по всей стране, участвовал в создании электронной системы подсчёта голосов для Республики Корея и входил в техническую рабочую группу при Общественной палате Москвы по внедрению интернет-голосования. У него есть и практический опыт работы на выборах: он был наблюдателем, членом участковых и территориальных комиссий с правом совещательного голоса, в том числе в ТИК дистанционного электронного голосования. На выборах он представлял КПРФ.

С ЦИК Толстогузов судится не первый раз. Впервые он оспорил итоги ДЭГ в суде в сентябре 2023 года, после выборов губернатора Подмосковья, а затем пытался оспорить онлайн-голосование на президентских выборах 2024 года. 4 июня 2026 года Верховный суд отклонил его предыдущий иск к порядку ДЭГ, и Толстогузов обжаловал это решение. Новый иск отличается от прежних тем, что опирается не только на правовые доводы. Истец описывает собственный эксперимент, проведённый в ходе официальной тренировки системы.

Иск в Верховный суд против правил ДЭГ подают не впервые. От предыдущих этот отличается тем, что опирается не только на правовые рассуждения. Истец описывает собственный эксперимент, проведённый в ходе официальной тренировки системы.

«Вы проголосовали»

Всероссийская тренировка ДЭГ прошла 9–10 сентября в 32 регионах. Толстогузову, как и другим участникам, были доступны четыре тестовых бюллетеня с условными партиями вроде «Партии 2849» и кандидатами по имени «Кандидат Кандидатович Кандидатов». Число позиций в каждом совпадало с настоящими бюллетенями его округа.

Истец рассказывает, что ещё до тренировки прочитал на портале vybory.gov.ru ответ на вопрос «Как узнать, что голос учтён?», но так и не понял, как убедиться, что до подсчёта дойдёт именно его выбор. Поэтому он решил проверить это сам.

Он отметил в федеральном бюллетене последнюю, десятую партию и нажал «Проголосовать». На экране подтверждения он открыл встроенные инструменты разработчика в браузере Chrome и поставил остановку в функции, которая формирует отправляемую транзакцию. Затем нажал «Подтвердить выбор». В этот момент его выбор хранился в памяти браузера в виде массива из десяти чисел: девять нулей и единица в конце. Истец вручную заменил массив на другой. Первая партия получила 1001 голос, остальные девять — отрицательные значения.

После этого он позволил программе выполняться дальше. Портал сообщил «Вы проголосовали», поблагодарил за участие и выдал идентификатор транзакции. Никакого предупреждения о том, что в систему ушло не то, что избиратель видел на экране и подтвердил, не появилось. Так же он поступил со всеми четырьмя бюллетенями, и все четыре изменённых «голоса» были записаны в реестр системы.

Истец утверждает, что таким же образом голос незаметно для избирателя может изменить любой, кто контролирует среду выполнения кода бюллетеня: вредоносная программа на телефоне или компьютере, производитель устройства или взломщик.

Лишний бюллетень и недостающие голоса

Дальше истец изучил публичный журнал системы на сайте stat.vybory.gov.ru. По одномандатному округу № 11 на выборах в Мособлдуму ПТК ДЭГ принял его бюллетень с двенадцатью позициями, хотя в утверждённой форме их семь. Запись этого бюллетеня в реестре заметно длиннее всех остальных: 5872 символа против стандартных 3544. Поскольку журнал публикуется в ходе голосования, отмечает истец, заведомо некорректные бюллетени можно увидеть ещё до его окончания.

Самое серьёзное расхождение, по его мнению, обнаружилось в итогах тренировки. В трёх из четырёх голосований сумма голосов за все партии и кандидатов оказалась на единицу меньше числа принятых бюллетеней:

В ДЭГ нельзя подать испорченный бюллетень, поэтому, согласно порядку голосования, эти числа должны совпадать. Истец делает вывод, что недостающие голоса принадлежат ему: система приняла его бюллетени, но не учла их. Четвёртый бюллетень, где отметка «переехала» к другому кандидату, по его версии, засчитан как действительный. Истец просит суд истребовать официальные итоги тренировки у территориальной избирательной комиссии ДЭГ.

Кто на самом деле проводит выборы

Эксперимент служит в иске иллюстрацией. Основная часть документа посвящена тому, насколько правила ДЭГ соответствуют закону «Об основных гарантиях избирательных прав».

Главный довод истца касается того, кто проводит выборы. Закон поручает это избирательным комиссиям и прямо запрещает вмешательство в их работу. По мнению Толстогузова, порядок ДЭГ фактически передаёт ключевые процедуры информационным системам, которые контролируют Минцифры (оператор «Госуслуг» и ЕСИА) и «Ростелеком» (разработчик и оператор программного комплекса ДЭГ). Именно через «Госуслуги» решается, попадёт ли человек в список участников ДЭГ. Истец на своём опыте показывает, что это происходит не всегда предсказуемо: 26 августа портал не принял у него заявление, и включить его в список удалось лишь 5 сентября, после жалобы в ЦИК и исправления данных в регистре избирателей.

Второй довод касается проверки личности. Закон требует выдавать бюллетень по паспорту. В ДЭГ его заменяет код из СМС, а телефон, как пишет истец, может оказаться у кого угодно, вплоть до автоматизированных «ферм». Избиратель не расписывается за получение бюллетеня, члены комиссии не удостоверяют его выдачу.

Третий довод касается тайны голосования. Закон запрещает нумеровать бюллетени. У электронного бюллетеня есть уникальный идентификатор транзакции и отметка времени, что, по мнению истца, создаёт возможность связать голос с конкретным избирателем. Кроме того, при голосовании из дома комиссия не может исключить давление родственников или работодателя.

Истец также указывает на неопределённость формулировок. В порядке голосования используются понятия «анонимизация», «идентификатор», «личный кабинет пользователя ЕПГУ», которые, по его словам, не раскрыты ни в постановлении, ни в законе. Комиссии разрешено прекратить ДЭГ при «нештатных ситуациях», хотя закон, как он считает, такого полномочия не предусматривает. Наконец, иск утверждает, что проекты постановлений не проходили антикоррупционную экспертизу и общественное обсуждение, и просит истребовать протоколы заседаний ЦИК.

«Чёрный ящик»

Истец опирается и на международный опыт. Он приводит январское заявление 21 специалиста по безопасности выборов, опубликованное в блоге Принстонского университета: по их мнению, известных технологий, способных сделать интернет-голосование безопасным, не существует. Он ссылается на работу Пьеррика Годри и Александра Головнёва о взломе схемы шифрования системы, применявшейся на выборах в Мосгордуму в 2019 году, на решение Верховного суда Эстонии 2011 года, где рассматривался риск подмены голоса на устройстве избирателя, и на руководство БДИПЧ ОБСЕ по новым технологиям голосования. Отдельно в иске упомянуто, что сама председатель ЦИК Элла Памфилова называла систему «чёрным ящиком».

Суть претензии истец формулирует через сравнение с обычным голосованием. На участке избиратель видит, как его бюллетень падает в прозрачную опечатанную урну на глазах у наблюдателей. В ДЭГ после нажатия кнопки изображение бюллетеня просто исчезает с экрана, и проверить, что именно ушло в систему и как было посчитано, без специальных знаний невозможно ни избирателю, ни наблюдателю, ни члену комиссии.

Что дальше

Дела об оспаривании нормативных актов ЦИК Верховный суд рассматривает в качестве суда первой инстанции. Истец просит привлечь к делу «Ростелеком» и Минцифры в качестве заинтересованных лиц и признать недействующими пп. 20 п. 1 постановления № 10/97-9 и более двадцати пунктов порядка ДЭГ, утверждённого постановлением № 10/98-9.

Все приведённые выводы, включая объяснение расхождения в итогах тренировки, представляют позицию истца и пока не получили оценки суда. Позиция ЦИК России по иску на момент публикации неизвестна.